В Прокопьевске чиновники якобы "подсунули" сиротам сгоревшие квартиры. Два уголовных дела, контроль Бастрыкина, федеральные СМИ хором осудили. Только квартир было три, а сгоревшая - одна. Ещё две - трёшка на Тыргане с каруселями за окном и двушка в Киселёвске. Сгоревшую семья купила сама, зная, что берёт: после пожара, с чужим долгом в 280 тысяч. "Среда" прошла всю цепочку, от компенсации до уголовных дел.
Семья из семи человек жила в доме на подработанных территориях в Прокопьевске. В 2024 году дом расселяли по программе ГУРШ. Компенсация рассчитывалась по норме 18 квадратных метров на человека и по средней рыночной стоимости 102 701 рубль за метр (ставка по Кемеровской области, III квартал 2024 года). Итого - около 13 миллионов рублей.
На эти деньги мать семейства купила три квартиры. И только одна из них была сгоревшая. Ещё одна - трёхкомнатная на проспекте Строителей, 49 - это Тырган, лучший район Прокопьевска. Панельная девятиэтажка 1986 года постройки, серия 111-97 - не хрущёвка, а полноценная "улучшенка" с изолированными комнатами и хорошей шумоизоляцией. В 300 метрах находится парк аттракционов с каруселями и качелями. Из окон верхних этажей качели видны невооружённым глазом. Цены на трёшки в этом доме от 4,5 и выше в зависимости от этажа и ремонта. Сейчас в этой квартире, площадью 63,8 квадратного метра, живут дети с тётей-опекуном. "Созданы все необходимые условия", - заверяет администрация города.
Следующее приобретение - двухкомнатная квартира в соседнем Киселёвске на улице Фадеева в новом доме 2014 года постройки. Эта квартира досталась бабушке и дяде детей. Её стоимость - примерно 2,5-4 миллиона, что точно укладывается в их долю компенсации (двое из семи членов семьи, 2×18×102 701≈3,72×18×102701≈3,7 миллиона). Никто ничего не украл у детей, родственники получили ровно свою часть.
Ну и сгоревшая "двушка". Куплена примерно за миллион. Мать выбрала её осознанно, так сказать, "на сдачу", когда остались целевые деньги от компенсации. Объект был дешевле рынка и требовал вложений. По информации, женщина планировала сделать со временем ремонт в погоревшей квартире и сдавать в аренду, потом она досталась бы кому-нибудь из детей. Однако по другим источникам, эту квартиру якобы должен был получить риелтор в счёт оплаты своих услуг - такое тоже происходит сплошь и рядом.
Итак, дети получили не три сгоревшие квартиры, а одну нормальную трёшку в лучшем районе города, где живут прямо сейчас, и одну сгоревшую, купленную как инвестицию. Третья квартира закреплена за родственниками. Арифметика в 13 миллионов примерно сходится.
Сгоревшая квартира - отдельная история. Пожар случился в 2020 году. Муниципалитет не списал квартиру, а предложил её очередникам из льготной очереди - как есть, без ремонта. Это обычная практика: жильё на балансе, списывать долго, очередь огромная. Человека вызывают в жилищный отдел и честно говорят: квартира после пожара, без ремонта, но сейчас. Большинство соглашается потому что ждать нормальную можно ещё лет десять, а своя квартира, пусть и убитая, всё лучше, чем ничего.
Очередники Т. согласились, но ремонт не сделал. Четыре года квартира простояла без проживания. Долг по ЖКУ копился и к моменту продажи достиг примерно 280 тысяч рублей. Именно поэтому квартиру продали дёшево. В августе 2024 года очередники квартиру приватизировали и продали.
А мать семейства купила, зная её непростую историю: и про пожар, и про состояние, и про долг. Её расчёт был понятен - вложить в ремонт, погасить долг, сдавать - но она внезапно скончалась, не доведя план до конца.
Юридически долг за ЖКУ - это личный долг предыдущего собственника, а не обременение на квартиру. Но на практике управляющие компании часто отказываются переоформлять лицевой счёт, пока старый долг не погашен. В итоге "хвост" повис на несовершеннолетних наследниках. Те самые 330 тысяч, о которых писали СМИ, это 280 тысяч очередника плюс то, что натекло после покупки и после смерти матери. Не "чиновники повесили на сирот". Не "мать накопила долгов". А, по сути, чужой долг, который копился четыре года до того, как эта семья вообще узнала о существовании квартиры.
В большинстве публикаций СМИ отец этих детей не фигурирует вовсе. Между тем он существует и это принципиально меняет статус "сирот". Источник "Среды" утверждает, что отец двоих из трёх детей не является наследником по закону и у него нет и не было доли в трёх квартирах.
Но он не лишён родительских прав, а значит, остаётся законным представителем детей. Он мог бы действовать от их имени: подать заявления нотариусу, оформить наследство, разобраться с долгом и сгоревшей квартирой. По данным источников "Среды", он поддерживает отношения с детьми.
Тем не менее дети находятся на временной опеке у тёти. Почему отец не взял их под постоянную опеку - неизвестно. Может, не захотел. Может, не смог. Может, опека не сочла возможным. Так или иначе, возникла странная ситуация: отец жив, прав не лишён, но де-факто не занимается имущественными вопросами детей. А без него ни тётя, ни опека не могут полноценно распорядиться унаследованным жильём.
"Среда" попыталась дозвониться до риелтора Владимира, который сопровождал сделки этой семьи, чтобы уточнить у него некоторые вопросы. Но на звонки постоянно отвечал голосовой помощник.
После пронзительного ролика блогера Кочергина о бедных сиротах из Прокопьевска разразилась буря. Тему подхватили федеральные СМИ, запестрели заголовки типа "сиротам подсунули сгоревшие квартиры". Бастрыкин взял дело на контроль, СК возбудил два уголовных дела.
Сейчас в этой непростой истории разбираются правоохранители. Им предстоит отделить правду от медийного эха и понять, где заканчивается семейная трагедия и начинается цепочка решений, от передачи сгоревшей квартиры очереднику в 2020 году до покупки её матерью в 2024-м, от накопленного чужого долга до сложностей с оформлением наследства. Пока ясно одно: уголовные дела выросли из ролика, в котором показали только одну сторону истории. Намеренно или нет, тоже предстоит выяснить правоохранителям.
Источник фото: Яндекс.Карты, Дмитрий Кочергин.
