Маленькая Лиза и большая несправедливость: что происходит с делом о ДТП в Байраке?
Прошло полтора месяца с того момента, как руководитель следственного органа отменил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту ДТП в деревне Байрак Промышленновского округа, в котором пострадала 8-летняя Лиза.
Ещё 1 мая руководитель следственного органа указал, что проверка по факту ДТП проведена не полностью и требуется ряд обязательных действий: назначить и провести судебно‑медицинскую экспертизу, истребовать её заключение, а также опросить пострадавшую. Но уже 17 июня, а родственники девочки утверждают, что с ними правоохранители так и не связались, саму Лизу не опрашивали, и в семье до сих пор нет ясности - идёт ли вообще экспертиза и как она может проводиться без участия пострадавшей.
Напомним, само ДТП произошло 4 марта 2026 года. Лиза возвращалась из соседней деревни Труд на школьном автобусе, после высадки решила перебежать дорогу, обогнув автобус спереди, и попала под грузовик Mitsubishi Canter. У ребёнка диагностировали тяжёлые травмы - ушиб головного мозга, внутрижелудочковое кровоизлияние, перелом глазной орбиты. Неделю девочка провела в коме.
В решении руководителя следственного органа чётко обозначены процессуальные шаги, без которых невозможно принять обоснованное решение по делу. Речь идёт о судебно‑медицинской экспертизе для установления характера и степени вреда здоровью - по закону это обязательное исследование, если степень тяжести травм ещё не определена. Именно заключение эксперта даёт основание квалифицировать последствия как тяжкий вред, без этого подтвердить состав преступления по ст. 264 УК РФ нельзя.
При этом важно понимать, что экспертиза может проводиться и по медицинским документам - эксперт вправе опираться на карты, выписки, снимки и заключения врачей. Но если для выводов нужен осмотр или требуется выяснить, способна ли девочка правильно воспринимать события и давать показания, присутствие пострадавшей становится необходимым, причём любые действия с несовершеннолетней должны проходить с участием педагога или психолога и законного представителя.
Семья опасается повторения прежнего формального подхода. Ещё на ранних этапах родственники столкнулись с отказами в доступе к материалам проверки и странными требованиями со стороны правоохранителей. Например, тогда от тёти девочки неправомерно потребовали доверенность от 8‑летней Лизы, игнорируя тот факт, что законным представителем ребёнка является её отец, а доверенность от него уже оформлена. Отец сам не мог заниматься делом: полтора месяца он провёл в больнице рядом с дочерью, а позже не имел возможности постоянно отпрашиваться с работы.
Сейчас отсутствие обратной связи усиливает ощущение, что дело будто заморожено. С 1 мая по 17 июня прошло более полутора месяцев - срок, за который обычно удаётся провести базовую экспертизу по документам. Для уголовного процесса критически важно соблюдение разумных сроков проверки, и если следственные действия затягиваются без понятных оснований, это может стать поводом для новой жалобы в прокуратуру.
"При этом, водителю, сбившему Лизу, вернули автомобиль со штрафстоянки и он как ни в чём не бывало возит на нём грузы через Байрак. И даже имеет наглость здороваться с отцом ребёнка при случайных встречах", - утверждает родственница Лизы.
Это возмущает больше всего: пока Лиза проходит долгий и мучительный путь восстановления после тяжёлых травм, с последствиями, которые наверняка останутся на всю жизнь, виновник ДТП спокойно ездит по улицам деревни, будто ничего не случилось. Семья пострадавшей не требует расправы - они хотят ясности: почему экспертиза до сих пор не проведена? Почему Лизу до сих пор не опросили? Почему человек, из‑за которого ребёнок оказался в коме, ведёт себя так, словно никакой трагедии не произошло?